Перейти к содержанию →

Тула-Москва, апрель 2016.

Неудобный поезд: в 5:30 отправляется. Убивал время клубом знатоков “Что? Где? Когда?”. Считаю, что несправедливо выдали Бриллиантовую Сову лысому дядьке про салюты, честно было бы тётке про десятое правило Эйнштейна. Но! Всё пойдёт не по-честному ближайшее время, не станем заранее ворчать, давайте просто посмотрим. То, что такси приедет не вовремя и немного заблудится — я уже привык, поэтому заказано пораньше, и уже звоню водителю, поясняю, как правильно заехать и где повернуть. Вообще, разумно будет положить этому навигационному беспорядку какой-то творческий конец, допустим — кисточкой: встать на стремянку и ярко что-то нарисовать на доме. Например — номер дома. Поживёте тут с моё, осознаете смысл этой незатейливой фантазии.

Но таксист! Вот бог в жилетке! Сам родом с Ростова, я услышал это сразу: “за нужным домом я тут измотался!”; помог чемодан с вашими этими книгами погрузить в багажник и как давай ехать быстро в центр. “Нет-нет!” — осекаю его я и всяко нарушаю пунктуацию, мне нравятся эти кавычки в телефоне; — “нам на кольцо!” — резкое тире вправо и мы уходим на развязку, извиняется водила, говорит что-то вроде “а я и не сообразил сразу, конечно…”. Поезд мой в 5:30 (повторяюсь, потому что слегка ссу опоздать), уточняю: “ровно укладываемся в срок?” — “та ща мы на кольце как втопим!” — и верю я ему так легко и с удовольствием, как обычно приятно верить южному акценту. Но сворачивает он на Мурманку и опять шпарит в город (будь он неладен, этот южный интуит!).

Вкратце неПитерским: мы едем в такое время, что мосты разведены, я это старательно выяснил заранее во всех интернет-таблицах, нам надо через вантовый, а это большой крюк, который наш ростовский навигатор делать не настроен. Я в малом кипеше корректирую маршрут, водила теряется, но рулит, и тут совсем издалека вижу, что Володарский мост вполне себе сведён и: “так давай туда, раз такой расклад!”. Но почему — непонятно.

Питерская загадка: разведённый мост сведён среди ночи. У нас такое называется Охуенная Удача. И вот почему я ранее назвал его богом — чует выгоду и короткий путь, жук южный. Радуемся вместе, что мимо такого крюка и уж точно без опоздания. Едем дальше: Александра Невского тоже сведён… не мог же я так дико просчитаться? хотя, я всякое могу, проверяли.

На вокзале божество слегка обсчитывает меня в свою пользу и я долго вдыхаю воздух лишних сорока минут. Приезжают пацаны, разгружаем фургон: — А что, Кита, у вас тоже мост был сведён? — на всякий случай интересуюсь я. — Да! — без всякого, свойственного мне, романтического энтузиазма отвечает Кита, — Там какой-то странный режим профилактический. Всё сведено (слышать это от звукорежиссера… ну, вы понимаете).

А вы знали, кстати, что в Питере более тысячи мостов? Так вот, вам — врали! Их чуть больше пятисот. Что тоже нихера себе. Просто знайте: нихера себе!

Потом — чудеса двух столиц — раз! и ты в поезде. Раз! — и ты в Москве! Москва прям в масть северо-западному провинциалу: дождь, ветер, дубак, что-то типа снега; комплексная жопа такая… всё, как мы любим, чтоб поддерживать ворчливый типаж. С водительским неудовольствием грузимся в Мерс-спринтер (который, оказывается, протекает окнами, и с экрана смартфона я только что смахнул слезу), едем в Тулу. Немного орём, но пытаемся спать ещё раз. Тут я догнал писаниной реальность, а это негоже истинным фантастам, поэтому — стоп любопытство, а не любовь. (зачем я это спел сейчас?). Продолжим позже.

(сука, эти ёбаные неудобные кресла везде; ладно в поезде — там не трясёт; а тут хуй сядешь удобно, блядь, как бесит всё… ни так, ни так не удобно, ехать ещё сколько… ну ладно, 111 километров, хуйня…) Нет, я себе дал меленькое ненадёжное слово писать без мата; но писательское честное слово прорывается: вот примерно так думаешь о приятном в дороге.

“Всадник без головы” — вот как верней всего назвать этого человека: сгорбленнный, скрюченнный, спрятавший голову от света и тряски, так, что не видно её вовсе; едет смело, отчаянно — но даже не понимая на чём и куда; с абсолютно чёткой целью, не имея причин упасть, потому что не видя препятствий. В таком автобусе не люди скрючились — ноты: умей читать их; замри и услышь невидимый даже им самим хор, упрямый, злой и весёлый: выйдут из пожара и даже не потрудившись отряхнуться, скажут — нет, это не мы. Но будут ехать, спать, петь, играть, доказывать, что? кому? зачем? Но — будут. Едут.

Железная коробка, полная усталых перенапряжённых мышц — взгляни на это месиво в мельканьи пролетающих огней заправок, и крикни: приезжайте к нам! И не утихнет эхо. Ночная трасса за десятки километров слышит всех, кто спит с открытой форточкой. Никто не знает где мы, и где касса нашего билета.

Всё через маленькую неправильность — первый закон начала сюрреализма. Мы прибываем в клуб, не въезжая в город, а там пятьдесят обедающих байкеров. Я видел всяких мотоциклистов, в разном состоянии и за разными занятиями заставал я их. А тут с полсотни человек при полном параде, внешне — опасные, как и полагается, сидят и кушают. Без бухла: салат, суп, чай-кофе. Бывает такое? Ну, в смысле, я не отрицаю, что эти парни не сильно далеки от человеческих потребностей и не питаются только ветром и асфальтом, запивая бензином и кровью врагов. Я к тому, что бывает такое в вашей жизни: вы заходите в клуб, а там пятьдесят байкеров кушают борщ? Корень сего недоразумения прост и прозаичен: у мужчин открытие сезона, но с погодой не задалось. И вот они, красивые, нарядные, в мужественно хорошем настроении, трапезничают, беседуют и скоро почти все степенно, без праздничного рёва моторов разъедутся. Останутся только те, кто будет охранять сцену во время бешеного, совершенно огненного, кровь и пепел, камень на камне, концерта. В этом ещё одна деталь моей симпатии к этим парням: в них по умолчанию сидит нечто безоговорочно мужское. В них, терпеливо стоящих у сцены, есть фундаментальное понимание того, что тут происходит и зачем они тут. Они не пнут исподтишка зарвавшегося угорельца, они не станут смотреть с нескрываемым презрением на ебанутого артиста. Всё просто и честно: это наш клуб, на наших костях и нервах тут произойдёт любой пиздец, неприемлемый в остальной, не признаваемой нами реальности. В этом сила, свобода и железный кулак разума.

У организатора концерта день рождения, я дегустирую с ним и его товарищем из Орла отменный самогон. Потом обедаем в каком-то молле, в совершенно европейской столовой: все сходимся во мнении, что в Питере такого нигде нет. Иду и покупаю тульский пряник в красивой коробке — вы знаете, что на выезде из Тулы стоит огроооомный шлагбаум с будёновкой и штыком, и за него не выпустят, если не предъявишь бликобокий самовар или сахарный пряник? Бедным можно нарвать веник в ближайшем подлеске, это разрешается, но не любят таких.

Что же концерт? Мы не были в Туле лет восемь или девять и всё состоит из этого напряжения. Концерт — чистый взрыв, прекрасен каждой секундой его пространства. Ненавижу себя за усталость: вторые сутки без нормального сна (три получасовых урывка почти не в счёт, помогают только едва удержаться на ногах), но вечер жаден и требователен: огня-огня-огня! Прекрасная программа: самое жёсткое новое и самое красивое старое. Такие концерты, по сути, и не совсем концерты, в смысле исполнения музыкальных номеров: там демонстрация того сакрального, что делает рок роком; фонтан драгоценного яда; песни там только форма подачи невидимого, подачи и обратного приёма.

Прекрасно. Обожаю такие концерты: отрывающие голову и лишающие всего, что на тебя может навешать жизнь. Музыка — сама по себе великая штука, но рок в музыке держится только на этом. Я говорю не о жанровом понятии, но о судьбоносном отравлении жизненных процессов. Приходите в тульский байк-клуб шестнадцатого апреля шестнадцатого года — избавите меня от попыток описать это словами.

А если окажетесь в Туле по делам — живите в гостинице «Император». Твёрдая четвёрка, что в переводе на валюту русского гостиничного бизнеса — пять с плюсом. Это минутка рекламы и доброго совета была.

Душ, сон, завтрак (яичница на выбор и кофе), автобус в Москву по прямой и хорошей трассе, битый пиксель кресла напротив, «Мода и облака» Петли Пристрастия в наушниках. Остановимся на заправке у военного мемориала и водитель не пустит меня в салон с кофе, даже с закрытым стаканчиком. Кофе летит в урну. Все правы.

Приедем в вечно огромный и пустой в дневное время «Yota Space», там будет всё предсказуемее некуда. Хороший аппарат, молчаливые и безупречные техники; просторные гримёрки, душ и кухня. Повар там — красавчик, прелесть кухни нужно определять не по хорошо состряпанным сложным блюдам, а по мелочам. Их «Русский сет» прекрасен начиная уже с селёдки — такую сейчас почти не встретишь: мягкая, но не рыхлая, соль в ней лишь для подчёркивания и усиления собственного аромата, уксус — для пикантности, лук — для приправы. А не для того, чтобы забить недостатки исходного продукта.

Винегрет. Он там не просто салатная составляющая — он там часть ансамбля, деталь контраста и букета вкусов. Его не ешь быстренько, в качестве начала трапезы, но делишь на порции, подкладывая то к холодной закуске, то ко второму блюду и про него тоже будет пара слов.

Пюре, самое обыкновенное картофельное пюре не должно смущать автора своей “простотой” — там тоже, пусть и не очевидный, но простор для творчества и им там не пренебрегли — один раз и навсегда, год за годом оно не вызывает ничего, кроме удовольствия. Как и бефстроганов, с которого есть опасность проглотить язык вместе с нежными кусочками телятины и белом соусе. Всё удобно сервировано и собственноручно украшено стаканчиком виски — водки нет, а жаль: запотевшая рюмка сейчас очень выигрышно смотрелась бы напротив меня.

За всяким обедом пусть последует сон, но горе тому, кого разбудят в неправильной фазе его: выйти из странного мутного состояния я так и не смогу. Речь не о сознании, а о физическом чувстве: сигналы, посылаемые мозгом мышцам, словно идут через перенастроенный канал, всё получается чуть-чуть не так. Это не делает меня “неспособным”, наоборот — я чуточку быстрей окружающей действительности. Поняв это, я стал ждать известного подвоха от концерта и не ошибся. Всё происходящее стало медленней меня. В такие дни играть музыку — пытка недоумением: все песни звучат медленней, сильно медленней обычного. Недоумение в том, что это невозможно при нашей привязке к фиксированной компьютером скорости. Ииии ттттыыыы нннннеееее пппппоооонннниииммаааааееееешшшшь чччееегооо оооннниии ввввсссееее танцуют. Но это только твоя галюцинация. Но хуже, когда всё вокруг — быстрее. Такое тоже случается. Тогда всё время нужно успевать играть положенное количество нот и вообще — всё успевать.

Это не говорит о том, что концерт был плох, наоборот. Всё хорошо: Диман начал с того, чем закончил в прошлый раз — Васей Вакуленко и всеми козлами мира — потом всё понеслось-понеслось-понеслось. Один я только взирал на свою “замедленную съёмку” и недоумевал: “ну, бля, и ну!”. Но как фанат сюрреализма был доволен.

“Всё такое странное” этой поездки не закончилось. Мы сыграли 17 песен — что редкость; но никакого недостатка в шоу не ощущалось. Потом — никакой беготни на поезд, час я попросту ничем не занимался. Кушал суши — о, повар! — потом без спешки уехали на вокзал. Я одним из первых вошёл в вагон и тут же, едва переступив порог, запел про себя песню группы «Машнинбэнд». Вскользь подумал — не самая подходящая к понятию “навязчивый шлягер” песня, и не сказать чтобы я её недавно слышал, например. Всё прояснилось пару минут спустя, когда Кита сказал: “а мы едем в одном вагоне с группой «Машнинбэнд»” и только после этого я разглядел среди пассажиров знакомые лица. Странно, как это работает? Я увидел краем глаза, умом не сообразил, но подсознание запело? Класс. Пусть оно так дальше и работает, непонятно и красиво.

 

(Фотки из Тулы поглядите у Пирязева в Инстаграме, там всё про то, что я не вру про тот концерт)

И вот тут.

И тут ещё с хорошим текстом про Тульский концерт.

 

Опубликовано: Жизнь же музыка Психея рассказы

7 комментариев

  1. quazee

    Самая мерзкая ситуация, когда два концерта, на которые хочешь сходить, в один день, примерно в одно время, да еще и в весьма удаленных друг от друга местах.

    • Андрей Оплетаев

      Последний раз у меня такое было, когда приехали Курара и Петля Пристрастия в один день. Так совпало, что мне пришлось вовсе уехать из города, что смогло лишить меня этих качелей.

  2. slwpsn

    Я понимаю, человеческий фактор, но черт возьми,, склонения числительных.. «пятисот», не «пятиста»)
    Текст как всегда. Интересно, бойко, не безлико, читается с удовольствием

    • Андрей Оплетаев

      Ок)

  3. Тульский

    спасибо за движение в Туле. Моя любимая группа в любимом моём городе. до сих пор все под впечатлением, я так и не закончил праздновать!

  4. Это я

    Чего ему этот Вакуленко все покоя не дает? Ведь Вакуленко скорее всего не начинает концерты с приветсвтвия Рублю?

    • Андрей Оплетаев

      Понятия не имею. И в первом и во втором случае.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.